Глава - 76: Различные позиции
Предыдущая глава
Eng
Следующая глава
Куинхан больше не могла сдержать слез! Предыдущий гнев и отчаяние её сердца внезапно превратились в благодарность за эти последние несколько предложений. Несмотря на то, что Куинхан могла понять причину выбора отца, её сердце всё ещё ощущало сильную боль. Фактически, она даже решила что не будет приносить этой жертвы двум таким ненавистным семьям! [Да блин, то она хотела пожертвовать собой, теперь уже не хотела... То ли автор косячит, то ли это просто женская логика... - п.п.] Но теперь мысли Куинхан внезапно перевернулись, и она просто не могла позволить таким людям умереть. Идея её отца заставить её выйти замуж в интересах безопасности двух семей была логичным решением, однако, после того, как она увидела решения Цзюнь Мосе и Цзюнь Вуя, чтобы она осталась, она просто не могла думать больше эгоистично! Чувство бесконечного тепла и любви возникло в сердце Куинхан, когда она подняла взгляд на Цзюнь Мосе и Цзюнь Вуя: "Они готовы защищать меня... даже ценой собственной жизни? Что может быть лучше, чем обеспечить их счастье и безопасность? Я не могу жить в унижении и гибели, но, если я покончу жизнь самоубийством, а Сюэ Хун выпустят свой гнев на Гуан и Цзюнь... Я не могу думать о совершении большего греха! Как я могу привести к гибели двух таких героических людей и такой великой семьи? Как я могу позволить такому множеству невинных жизней быть принесёнными в жертву, растоптанными и убитыми, чтобы спастись от жизни в унижении? Смогу ли я когда-нибудь простить себя? Моё сердце когда-нибудь будет спокойным?!" – Третий дядя, отец... Я хочу кое-что сказать, – Гуан Куинхан быстро восстановила холодное выражение лица и даже сумела выглядеть великолепно. – Пожалуйста, говори, что думаешь. Дядя здесь, чтобы поддержать тебя, – Цзюнь Вуй посмотрел ей в лицо, но его сердце внезапно почувствовало признак чего-то зловещего. Куинхан тихо подняла голову, чтобы посмотреть на проливной дождь за обеденным залом и, наконец, решила. Она подошла к Цзюнь Вую, встала на колени, а затем медленно поклонилась. После она посмотрела на Цзюнь Вуя и спокойно сказала: – Куинхан не передумала, потому что Куинхан является причиной этой проблемы. Даже будучи старшей дочерью семьи, Куинхан только пережила неудачу в семье Цзюнь. С того дня, как я вошла в двери, и даже сегодня я несу только несчастье; такова моя судьба. Я привела такую серьезную катастрофу к дверям семей, но вы трое – дядя, отец и Мосе, вы больше не должны спорить, – Куинхан хотела выдать её решение очень тактично. – Хотя Мо Ю и я были "женаты", но наш "брак" только назывался таковым, его не было на самом деле. Тем не менее, я оставалась в семье Цзюнь столь долгое время из-за моего упрямства, что было неправильно. И поэтому, дядя, пожалуйста, простите меня. Куинхан хочет... Она закусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться, и медленно произнесла остальную часть своей фразы: – ...расторгнуть помолвку! Она не могла поднять голову; казалось, что все силы покинули её: – Куинхан хотела бы встретиться с дедушкой и извиниться перед ним лично, но я не могу найти мужества. Я хотела бы уйти с отцом завтра и вернуться в семью Гуан. Я молюсь, чтобы дядя поддержал моё решение. Гуан Куинхан и семья Цзюнь больше не имеют никаких отношений! Цзюнь Вуй так охренел, что чуть не выпрыгнул из кресла-коляски! Слова Куинхан явно означали, что она считает себя дочерью своего отца и не признаёт, что она – невестка Семьи Цзюнь! Что это значит? Гуан Донглю был в ужасе услышать слова дочери, но смутно понял... теперь он мог ясно понять, что «женщины сложны». Независимо от семьи Цзюнь, её горькое решение было лучшим вариантом для семьи Гуан! С этой мыслью из его глаз выпали две безмолвные слезы. Цзюнь Мосе тихо посмотрел на холодное и спокойное лицо Куинхан, только чтобы убедиться, что на его поверхности нет никаких следов каких-либо эмоций. Однако ее маленькие ладони, которые были так крепко сжаты, что даже её суставы побелели, были достаточно, чтобы понять истинный смысл! – Куинхан, это решение не просто так, с бухты-барахты; это относится к твоей жизни и будущему. Поэтому я советую тебе тщательно подумать! Ты останешься невесткой Цзюнь до тех пор, пока ты не предпочтешь сама разорвать помолвку, и никто никогда не заставит тебя идти против твоих желаний, пока даже один Цзюнь ещё дышит! – даже холодному Вую не хватало мужества, чтобы посмотреть на Куинхан, и вместо этого он сосредоточился на своих двух сильных, синих руках! – Мне не нужно пересматривать, я уже решила; я надеюсь, что дядя разрешит, – Куинхан печально улыбнулась: – На самом деле, Mo Ю и я только три раза встречались за всю нашу жизнь, но я упорно сохраняла то, что уже давно рассыпалось... Куинхан повернула голову, чтобы посмотреть на отца, но он отвернулся. Как отец, он не мог смело посмотреть в глаза дочери в этот момент! Он боялся, что он может стать мягким, и в итоге остановит её! Куинхан мягко улыбнулась: – Время никогда не повернется назад; прошлое прошло, – в эту эпоху браки считались устным соглашением, и теперь даже брачный документ не смог бы сменить её решения. Если она выбрала, то она больше не имела никаких отношений к семье Цзюнь. Цзюнь Мосе уже очень ясно понял, что она действует только под влиянием эмоций. Когда он подумал немного больше, он не мог больше сомневаться в Гуан Донглю: может быть, у него было какое-то скрытое намерение покончить с этой связью? – Куинхан, дядя знает, что ты жертвуешь собой, чтобы спасти нас от зла! Но этот вопрос зашёл слишком далеко, и для него уже слишком поздно. Даже если вы прекратите этот брак и объявите, что у вас нет отношений с семьей Цзюнь, всё равно будет слишком поздно. Так как я уже узнал об этом сейчас, и я не буду этого игнорировать... так или иначе. Цзюнь Вуй задумался на некоторое время, а затем вдруг улыбнулся: – Куинхан, дядя теперь калека. Но ты не должна забывать, что я когда-то был солдатом! Я всё ещё солдат, и я всегда буду солдатом. А солдаты рождаются из крови и железа! И, как моя невестка, ты должна понять, что моя "железная" кровь не позволит мне остаться в стороне и молча отдать тебя им! Особенно, когда это происходит с тобой... моей невесткой! – Цзюнь Вуй резко поднял брови. – Что касается темы отмены брака, я не буду останавливать тебя, но когда дело дойдёт до вопроса, связанного с поместьем Сюэ Хун... Я контролирую семью Цзюнь! Даже если ты откажешься быть дочерью моей семьи, ты всё равно останешься дочерью семьи Цзюнь, и мы не позволим никому портить или порочить твою репутацию! Твоя репутация – это наша репутация. А наша репутация – это репутация Семьи Цзюнь. – Это верно! Дядя, отлично сказано! – Мосе холодно проговорил. – Даже если ты действуешь по доброте, тебе не нужно беспокоиться о семье Цзюнь; однако мы не позволим тебе отменить этот брак прямо сейчас! Даже если ты решишь расторгнуть этот брак, мы не сможем отпустить тебя, поскольку это будет позором для семьи Цзюнь! – Цзюнь Мосе посмотрел на неё. – Не будь такой самонадеянной! Зачем тебе теперь вести себя как баба? У тебя нет такого опыта! Хотя Цзюнь Мосе был холодным и дерзким, его слова прозбуждали бурю эмоций в сердце Куинхан. Цзюнь Вуй позвал слугу и прошептал несколько слов ему на ухо. Этот слуга быстро выбежал из зала и через несколько мгновений вернулся с небольшим деревянным ящиком и передал его Вую. Он поднял деревянный ящик и сказал: – Невестка Куинхан, в этой коробке – документ, написанный моим отцом, в котором провозглашается, что ты – невестка семьи Цзюнь. Как только вопрос с поместьем Сюэ Хун будет разрешён, в ту же секунду, как глава семьи Цзюнь, я объявлю миру, что Куинхан и моя семья больше не имеют никаких отношений. Но если ты будешь отрицать эти отношения до того времени, то мы никогда не смиримся с этим! Цзюнь Мосе улыбнулся, глядя на деревянную коробку и неторопливо заявил: – Я считаю, что у этой коробки может быть только две возможные судьбы. Первая: я лично открою её и сожгу бумажку. Вторая: она будет похоронена и превращена в золу вместе с нашими мёртвыми телами. Но в любом случае, я никогда не позволю тебе пойти в Сюэ Хун! Несмотря на то, что Цзюнь Мосе произнес эти слова с улыбкой на лице, но интонации в его голосе явно выразили его решимость! Глаза Гуан Куинхан застлало слезами, когда она увидела эту спокойную и нежную улыбку на лице Цзюнь Мосе. Его глаза внезапно начали казаться мечом, который мог защитить мир от любой опасности... и вдруг волнение её сердца начало успокаиваться. Гуан Донглю чувствовал, будто сидит на булавках. Даже несмотря на то, что его «морально-праведный» выбор сделал его бесконечно грустным, но он был доволен, что готов совершить такую жертву для своей семьи. Однако теперь эта ситуация внезапно вышла за рамки любой точки убеждения. Он вздохнул и топнул ногой: – Брат Цзюнь, какого чёрта ты делаешь?! Твой выбор не только не соответствует желанию Куинхан, он не соответствует ожиданиям страны, твоей семьи и твоих людей... что ты говоришь? – Я могу понять твою проблему, но я могу понять и сердце Куинхан, – Цзюнь Вуй улыбнулся с пониманием. – Твоё решение было мудрым, и я считаю, что даже Император сделал бы такой же выбор, как и ты. Никто никогда не скажет, что ты ошибся, но у всех разные позиции. Фактически, такие вопросы всегда были самой большой точкой конфликта и противоречия между военными и политиками. Политика стремится к миру, а военные стремятся к другому; этот конфликт никогда нельзя было разрешить. Если государство стремится к войне, то страна раскалывается. Однако, если военные стремятся к миру, тогда конец страны не за горами! И если наша семья Цзюнь, как ведущая военная сила страны, пойдёт на компромисс в этом вопросе, то разве мы не станем посмешищем всего мира? Дело не в том, что мы не хотим мира, но в этом случае мы просто не можем идти на компромисс! Гуан Донглю с яростью проклинал себя: " Как я забыл об этом! Я вошёл в дом сумасшедшего, позволил ему жениться на моей дочери и был ещё достаточно глуп, чтобы быть счастливым! Эти чёртовы звери! Если это станет известно – никакого вреда семье Цзюнь не будет, но семья Гуан будет хуже, чем уничтожена!" – Несмотря на то, что я Глава семьи, я не буду обвинять тебя; независимо от того, что произойдёт. Тем не менее, Куинхан останется в семье Цзюнь, – Цзюнь Вуй улыбнулся. Хотя его голос был тихим, было очевидно, что это нельзя было отвергнуть. Гуан Донглю вздохнул, и некоторое время помолчал. Затем он наконец встал и пошёл. Поскольку они не сгибались, ему необходимо совершить много договорённостей; в конце концов, вдруг даже этой катастрофе не удастся забрать всю семью Гуан? – Насчёт вашего второго сына и этой женщины у меня есть идея. Я прошу брата Гуана не вмешиваться в это дело, – Гуан Донглю намеревался отправиться прямо в павильон Озера Духовного Тумана, чтобы отомстить этой щлюхе. Тем не менее, он сразу же отбросил эту идею, когда услышал слова Вуя. Он подошёл к дверям и остановился: – Ли Цзя дал нам только два месяца, поэтому, пожалуйста, брат Цзюнь... разрешите этот вопрос как можно раньше. Глаза Цзюнь Вуя вспыхнули страшным огнём: – Спасибо, брат. Тебе лучше вернуться и подготовиться к этому. Гуан Донгли, топая ногами, ушёл.

Куинхан больше не могла сдержать слез!

Предыдущий гнев и отчаяние её сердца внезапно превратились в благодарность за эти последние несколько предложений.

Несмотря на то, что Куинхан могла понять причину выбора отца, её сердце всё ещё ощущало сильную боль. Фактически, она даже решила что не будет приносить этой жертвы двум таким ненавистным семьям!

[Да блин, то она хотела пожертвовать собой, теперь уже не хотела... То ли автор косячит, то ли это просто женская логика... - п.п.]

Но теперь мысли Куинхан внезапно перевернулись, и она просто не могла позволить таким людям умереть.

Идея её отца заставить её выйти замуж в интересах безопасности двух семей была логичным решением, однако, после того, как она увидела решения Цзюнь Мосе и Цзюнь Вуя, чтобы она осталась, она просто не могла думать больше эгоистично!

Чувство бесконечного тепла и любви возникло в сердце Куинхан, когда она подняла взгляд на Цзюнь Мосе и Цзюнь Вуя: "Они готовы защищать меня... даже ценой собственной жизни? Что может быть лучше, чем обеспечить их счастье и безопасность?

Я не могу жить в унижении и гибели, но, если я покончу жизнь самоубийством, а Сюэ Хун выпустят свой гнев на Гуан и Цзюнь... Я не могу думать о совершении большего греха!

Как я могу привести к гибели двух таких героических людей и такой великой семьи? Как я могу позволить такому множеству невинных жизней быть принесёнными в жертву, растоптанными и убитыми, чтобы спастись от жизни в унижении? Смогу ли я когда-нибудь простить себя? Моё сердце когда-нибудь будет спокойным?!"

– Третий дядя, отец... Я хочу кое-что сказать, – Гуан Куинхан быстро восстановила холодное выражение лица и даже сумела выглядеть великолепно.

– Пожалуйста, говори, что думаешь. Дядя здесь, чтобы поддержать тебя, – Цзюнь Вуй посмотрел ей в лицо, но его сердце внезапно почувствовало признак чего-то зловещего.

Куинхан тихо подняла голову, чтобы посмотреть на проливной дождь за обеденным залом и, наконец, решила. Она подошла к Цзюнь Вую, встала на колени, а затем медленно поклонилась.

После она посмотрела на Цзюнь Вуя и спокойно сказала: – Куинхан не передумала, потому что Куинхан является причиной этой проблемы. Даже будучи старшей дочерью семьи, Куинхан только пережила неудачу в семье Цзюнь. С того дня, как я вошла в двери, и даже сегодня я несу только несчастье; такова моя судьба. Я привела такую серьезную катастрофу к дверям семей, но вы трое – дядя, отец и Мосе, вы больше не должны спорить, – Куинхан хотела выдать её решение очень тактично. – Хотя Мо Ю и я были "женаты", но наш "брак" только назывался таковым, его не было на самом деле. Тем не менее, я оставалась в семье Цзюнь столь долгое время из-за моего упрямства, что было неправильно. И поэтому, дядя, пожалуйста, простите меня. Куинхан хочет...

Она закусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться, и медленно произнесла остальную часть своей фразы: – ...расторгнуть помолвку!

Она не могла поднять голову; казалось, что все силы покинули её: – Куинхан хотела бы встретиться с дедушкой и извиниться перед ним лично, но я не могу найти мужества. Я хотела бы уйти с отцом завтра и вернуться в семью Гуан. Я молюсь, чтобы дядя поддержал моё решение. Гуан Куинхан и семья Цзюнь больше не имеют никаких отношений!

Цзюнь Вуй так охренел, что чуть не выпрыгнул из кресла-коляски! Слова Куинхан явно означали, что она считает себя дочерью своего отца и не признаёт, что она – невестка Семьи Цзюнь! Что это значит?

Гуан Донглю был в ужасе услышать слова дочери, но смутно понял... теперь он мог ясно понять, что «женщины сложны». Независимо от семьи Цзюнь, её горькое решение было лучшим вариантом для семьи Гуан! С этой мыслью из его глаз выпали две безмолвные слезы.

Цзюнь Мосе тихо посмотрел на холодное и спокойное лицо Куинхан, только чтобы убедиться, что на его поверхности нет никаких следов каких-либо эмоций. Однако ее маленькие ладони, которые были так крепко сжаты, что даже её суставы побелели, были достаточно, чтобы понять истинный смысл!

– Куинхан, это решение не просто так, с бухты-барахты; это относится к твоей жизни и будущему. Поэтому я советую тебе тщательно подумать! Ты останешься невесткой Цзюнь до тех пор, пока ты не предпочтешь сама разорвать помолвку, и никто никогда не заставит тебя идти против твоих желаний, пока даже один Цзюнь ещё дышит! – даже холодному Вую не хватало мужества, чтобы посмотреть на Куинхан, и вместо этого он сосредоточился на своих двух сильных, синих руках!

– Мне не нужно пересматривать, я уже решила; я надеюсь, что дядя разрешит, – Куинхан печально улыбнулась: – На самом деле, Mo Ю и я только три раза встречались за всю нашу жизнь, но я упорно сохраняла то, что уже давно рассыпалось...

Куинхан повернула голову, чтобы посмотреть на отца, но он отвернулся. Как отец, он не мог смело посмотреть в глаза дочери в этот момент! Он боялся, что он может стать мягким, и в итоге остановит её!

Куинхан мягко улыбнулась: – Время никогда не повернется назад; прошлое прошло, – в эту эпоху браки считались устным соглашением, и теперь даже брачный документ не смог бы сменить её решения. Если она выбрала, то она больше не имела никаких отношений к семье Цзюнь.

Цзюнь Мосе уже очень ясно понял, что она действует только под влиянием эмоций. Когда он подумал немного больше, он не мог больше сомневаться в Гуан Донглю: может быть, у него было какое-то скрытое намерение покончить с этой связью?

– Куинхан, дядя знает, что ты жертвуешь собой, чтобы спасти нас от зла! Но этот вопрос зашёл слишком далеко, и для него уже слишком поздно. Даже если вы прекратите этот брак и объявите, что у вас нет отношений с семьей Цзюнь, всё равно будет слишком поздно. Так как я уже узнал об этом сейчас, и я не буду этого игнорировать... так или иначе.

Цзюнь Вуй задумался на некоторое время, а затем вдруг улыбнулся: – Куинхан, дядя теперь калека. Но ты не должна забывать, что я когда-то был солдатом! Я всё ещё солдат, и я всегда буду солдатом. А солдаты рождаются из крови и железа!

И, как моя невестка, ты должна понять, что моя "железная" кровь не позволит мне остаться в стороне и молча отдать тебя им! Особенно, когда это происходит с тобой... моей невесткой! – Цзюнь Вуй резко поднял брови. – Что касается темы отмены брака, я не буду останавливать тебя, но когда дело дойдёт до вопроса, связанного с поместьем Сюэ Хун... Я контролирую семью Цзюнь! Даже если ты откажешься быть дочерью моей семьи, ты всё равно останешься дочерью семьи Цзюнь, и мы не позволим никому портить или порочить твою репутацию! Твоя репутация – это наша репутация. А наша репутация – это репутация Семьи Цзюнь.

– Это верно! Дядя, отлично сказано! – Мосе холодно проговорил. – Даже если ты действуешь по доброте, тебе не нужно беспокоиться о семье Цзюнь; однако мы не позволим тебе отменить этот брак прямо сейчас! Даже если ты решишь расторгнуть этот брак, мы не сможем отпустить тебя, поскольку это будет позором для семьи Цзюнь! – Цзюнь Мосе посмотрел на неё. – Не будь такой самонадеянной! Зачем тебе теперь вести себя как баба? У тебя нет такого опыта!

Хотя Цзюнь Мосе был холодным и дерзким, его слова прозбуждали бурю эмоций в сердце Куинхан.

Цзюнь Вуй позвал слугу и прошептал несколько слов ему на ухо. Этот слуга быстро выбежал из зала и через несколько мгновений вернулся с небольшим деревянным ящиком и передал его Вую.

Он поднял деревянный ящик и сказал: – Невестка Куинхан, в этой коробке – документ, написанный моим отцом, в котором провозглашается, что ты – невестка семьи Цзюнь. Как только вопрос с поместьем Сюэ Хун будет разрешён, в ту же секунду, как глава семьи Цзюнь, я объявлю миру, что Куинхан и моя семья больше не имеют никаких отношений. Но если ты будешь отрицать эти отношения до того времени, то мы никогда не смиримся с этим!

Цзюнь Мосе улыбнулся, глядя на деревянную коробку и неторопливо заявил: – Я считаю, что у этой коробки может быть только две возможные судьбы. Первая: я лично открою её и сожгу бумажку. Вторая: она будет похоронена и превращена в золу вместе с нашими мёртвыми телами. Но в любом случае, я никогда не позволю тебе пойти в Сюэ Хун!

Несмотря на то, что Цзюнь Мосе произнес эти слова с улыбкой на лице, но интонации в его голосе явно выразили его решимость!

Глаза Гуан Куинхан застлало слезами, когда она увидела эту спокойную и нежную улыбку на лице Цзюнь Мосе. Его глаза внезапно начали казаться мечом, который мог защитить мир от любой опасности... и вдруг волнение её сердца начало успокаиваться.

Гуан Донглю чувствовал, будто сидит на булавках. Даже несмотря на то, что его «морально-праведный» выбор сделал его бесконечно грустным, но он был доволен, что готов совершить такую жертву для своей семьи. Однако теперь эта ситуация внезапно вышла за рамки любой точки убеждения. Он вздохнул и топнул ногой: – Брат Цзюнь, какого чёрта ты делаешь?! Твой выбор не только не соответствует желанию Куинхан, он не соответствует ожиданиям страны, твоей семьи и твоих людей... что ты говоришь?

– Я могу понять твою проблему, но я могу понять и сердце Куинхан, – Цзюнь Вуй улыбнулся с пониманием. – Твоё решение было мудрым, и я считаю, что даже Император сделал бы такой же выбор, как и ты. Никто никогда не скажет, что ты ошибся, но у всех разные позиции.

Фактически, такие вопросы всегда были самой большой точкой конфликта и противоречия между военными и политиками. Политика стремится к миру, а военные стремятся к другому; этот конфликт никогда нельзя было разрешить. Если государство стремится к войне, то страна раскалывается. Однако, если военные стремятся к миру, тогда конец страны не за горами!

И если наша семья Цзюнь, как ведущая военная сила страны, пойдёт на компромисс в этом вопросе, то разве мы не станем посмешищем всего мира? Дело не в том, что мы не хотим мира, но в этом случае мы просто не можем идти на компромисс!

Гуан Донглю с яростью проклинал себя: " Как я забыл об этом! Я вошёл в дом сумасшедшего, позволил ему жениться на моей дочери и был ещё достаточно глуп, чтобы быть счастливым! Эти чёртовы звери! Если это станет известно – никакого вреда семье Цзюнь не будет, но семья Гуан будет хуже, чем уничтожена!"

– Несмотря на то, что я Глава семьи, я не буду обвинять тебя; независимо от того, что произойдёт. Тем не менее, Куинхан останется в семье Цзюнь, – Цзюнь Вуй улыбнулся. Хотя его голос был тихим, было очевидно, что это нельзя было отвергнуть.

Гуан Донглю вздохнул, и некоторое время помолчал. Затем он наконец встал и пошёл. Поскольку они не сгибались, ему необходимо совершить много договорённостей; в конце концов, вдруг даже этой катастрофе не удастся забрать всю семью Гуан?

– Насчёт вашего второго сына и этой женщины у меня есть идея. Я прошу брата Гуана не вмешиваться в это дело, – Гуан Донглю намеревался отправиться прямо в павильон Озера Духовного Тумана, чтобы отомстить этой щлюхе. Тем не менее, он сразу же отбросил эту идею, когда услышал слова Вуя.

Он подошёл к дверям и остановился: – Ли Цзя дал нам только два месяца, поэтому, пожалуйста, брат Цзюнь... разрешите этот вопрос как можно раньше.

Глаза Цзюнь Вуя вспыхнули страшным огнём: – Спасибо, брат. Тебе лучше вернуться и подготовиться к этому.

Гуан Донгли, топая ногами, ушёл.

Предыдущая глава
Назад
Следующая глава