X
X
Глава - 99:
Предыдущая глава
Eng
Следующая глава
После таких слов, у Цяо Байши было горько на сердце, и даже во взгляде чувствовалась горечь. И это были его коллеги по Залу Исцеления? И это его, так называемые братья от рождения до самой смерти? Когда Пилюля Небесной Кармы, Пилюля Безбрежного Океана и Порошок Будды были созданы и пошли в продажу, как эти люди вели? Каждый из них не мог и рта закрыть, потому что они всё время смеялись, хваля то, каким он был мудрым и выдающимся, оказав такую огромную услугу всему Залу. Но теперь, сколько же времени прошло, что они обо всём этом забыли? Сейчас они могли легко исказить факты лишь потому, что Герцог Парящего Дракона взошёл на трон, тем самым они превратили все его предыдущие достижения в преступления. Стоит заметить, что прибыль Зала Исцеления, полученная за эти три лекарства за последние пару месяцев, была столь велика, что равнялась их трёхлетнему доходу! Это значит, что за короткое время прибыль Зала Исцеления увеличилась в разы! И это даже без учёта будущих доходов, которые нетрудно представить. Сердце Цяо Байши похолодело, когда он произнёс: – Если вы считали, что я был неправ и ошибался, то почему раньше молчали об этом? Почему вы не были против, когда я представлял вам эти пилюли? – Что это за отношение? Что плохого в том, что мы высказали о тебе пару слов? Ты разве не понимаешь, что сейчас наш Зал Исцеления как бельмо на глазу нового правителя? – посетовал второй мастер зала Юэ Цюнь. Старейшина Лань, поморщившись, также высказалась: – Значит, ты не хочешь, чтобы другие высказывались против тебя лишь потому, что ты кое-чего достиг? Я уверена, что у тебя были свои скрытые мотивы при внедрении этих пилюль. – Скрытые мотивы?! – Цяо Байши был в бешенстве, – Разве я взял себе хоть малую часть от тех денег, которые Зал заработал на пилюлях?! – Кто знает? – Старейшина Лань совершенно не собиралась отступать. – Достаточно, – сказал Сун Тяньсин, хлопнув рукой по столу, когда заметил, что эти двое вот-вот забудутся в своей ругани. В словах главного мастера зала всё ещё содержалась пугающая сила. И все остальные тут же закрыли рты, не осмеливаясь и пикнуть. Цяо Байши встал и сложив руки, сказал: – Главный мастер зала, я, Цяо Байши, не хочу спорить об этом. Летопись истории Зала засвидетельствует все мои заслуги и неудачи. Я возвысился благодаря вам, и я ничего не скажу против, если вы пожелаете наказать меня. Однако, эти люди… Эх. Они недостойны. Цяо Байши также обладал высоким и непреклонным нравом. Эти люди сами ничего не сделали, но все они захотели получить свою долю, когда была выгода от его действий. А когда что-то пошло не так, они все ушли от ответственности, обвинив во всём его. Как мог Цяо Байши стать мальчиком для битья? Сун Тяньсин тихо вздохнул: – Третий брат, общее положение важнее одного человека. Если бы Лун Чжаофэн не смог узурпировать трон, то наш Зал Исцеления бы совсем не боялся его статуса перового герцога. Но теперь же… – Главный мастер зала, я предлагаю выдать Цяо Байши королю. Он ведь сообщник Цзян Чэня, если мы выдадим его королю, то это точно ослабит его гнев. Кроме того, Его Величество лишь недавно захватил эти земли. Страна ещё разрознена, и сердца людей ещё нестабильны. Есть большое количество раненых и пострадавших, потому он обязательно будет нуждаться в Зале Исцеления, – Старейшина Лань предложила радикальный метод решения сложившейся ситуации. – Я считаю, что предложение Старейшины Лань – лучший выход, – поддакивал второй мастер зала Юэ Цюнь. – Я согласен с этим предложением. – И я согласен. Подумать только, большинство из высшего руководства Зала фактически выступили за то, чтобы Цяо Байши передали королю! – Главный мастер зала, это несправедливо! Третий мастер зала совершил настоящий подвиг во имя нашего процветания! Но все его заслуги стали преступлениями лишь из-за изменения политической ситуации? – Чушь полная. Если он на самом деле хочет нам процветания, то сейчас Зал нуждается в нём как никогда. И жертва ради сохранения всего Зала – самое большое достижение из возможных. – Верно, если хотите поговорить о подвигах, то избавление Зала от надвигающейся опасности – достойный подвиг. Эти люди были воистину бессовестными. Даже Главный мастер зала Сун Тяньсин ощутил неловкость от этих наглых слов. В то время, как эти высшие руководители беспрерывно спорили между собой, раздался низкий голос: – Ссора между братьями одной семьи в столь позднее время, да ещё и столь энергичная? Как вообще можно уснуть в таком месте? Это был голос пожилого человека, однако, от него исходила сила, которая вызывала уважение у других. – Старейшина Шунь пришёл? – один из старейшин был поражён. Старейшина Шунь был лишь внешним экспертом, временно поселившимся в Зале Исцеления, но его положение в Зале было высоким и почитаемым. Даже сам Главный мастер зала Сун Тяньсин относился к нему с огромным уважением. Когда Цзян Чжэн передал рецепт Пилюли Небесной Кармы Цяо Байши, все руководители не смогли прийти к однозначному решению. Цяо Байши смог принять окончательное решение лишь после подтверждения от Старейшины Шуня. Сун Тяньсин смущённо улыбнулся и извинился: – Мы глубоко сожалеем, что потревожили ваш покой, Старейшина Шунь. Просто в столице переменился ветер и нашему Залу срочно нужно было обсудить наши дальнейшие действия. – Что-что? Хотите обсудить, как отказаться от единственного талантливого человека во всём Зале, чтобы ослабить гнев нового короля? – саркастически спросил Старейшина Шунь, его голос был полон презрения. Те руководители, которые хотели сдать Цяо Байши, сейчас выглядели тревожно, они были возмущены, но не решались озвучить свои мысли. – Сун Тяньсин, мою внучку и меня не волнуют ваши внутренние дела. Однако, Хуан-эр и я – мы оба утвердили Пилюлю Небесной Кармы. Если вы считаете, что Цяо Байши действовал неправильно, то это также значит, что мы тоже были неправы. – Нет, что вы, всё вовсе не так, – Сун Тяньсин больше других понимал, какой силой обладает Старейшина Шунь. – Если всё не так, то чего тут обсуждать? Перемены в столице? Вы думаете, что всё кончено лишь из-за того, что Лун Чжаофэн взошёл на трон? Слова Старейшины Шуня всех ошарашили. Сун Тяньсин собрал всё своё мужество, чтобы спросить: – Старейшина Шунь, мы все глупые слепцы. Неужели Старейшина Шунь считает, что предвидятся ещё перемены во власти? Кто же ещё в королевстве может соперничать по силе с семьёй Лун? – Эх. Меня не волнуют эти глупые вопросы о смене власти. Я скажу лишь одно, Цяо Байши трогать нельзя. Все, кто пойдут против него, пойдут и против меня. Закончив эту фразу, Старейшина Шунь сохранял молчание. Он больше ничего не говорил, независимо от того, сколько бы Сун Тяньсин не расспрашивал его. Прежде всего, сам Сун Тяньсин не хотел наказывать Цяо Байши. Ведь, как никак, Цяо Байши был его драгоценным подчинённым, которого он лично обучал. Он недавно колебался ради выгоды Зала, но, безусловно, это не были его истинные намерения. И тогда он воспользовался текущим положением, чтобы найти выход из сложившийся ситуации. – Хорошо, Старейшина Шунь сказал своё слово, и все мы знаем, что среди нас нет никого прозорливее Старейшины Шуня. Поскольку в столице всё улеглось, даже если семья Лун захочет разобраться с нами, пока что они не будут ничего предпринимать в отношении нашего Зала. Цяо Байши чувствовал себя подавленным, но продолжал молчать. Сейчас он чувствовал пустоту внутри себя. Подумать только, несмотря на то, что он посвятил всю свою жизнь Залу Исцеления, ему, для спасения своей жизни, понадобился посторонний эксперт, с которым он обычно даже не пересекался. «У меня больше нет причин оставаться в Зале Исцеления…» – подумал Цяо Байши и вспомнил о Цзян Чэне, об этом таинственным и благородным юном господине, и на душе у него сразу потеплело. Цяо Байши ощущал, что по сравнению с его уважаемым учителем Цзян Чэнем, все эти коллеги были столь мерзкими и отвратительными, словно опарыши. Спустя время, в другой комнате Зала Исцеления, девушка, одетая в зелёное, сидела под единственным фонарём. Её лицо было столь потрясающе красивым, словно сам бессмертный снизошёл до царства смертных. – Старейшина Су, очень редко можно увидеть тебя таким злым, – девушка вяло играла с фитилём фонаря, и следы беспокойства появились на её лице между бровей, благодаря чему её лицо стало выглядеть ещё чудеснее при свете фонаря. – Хе-хе, Хуан-эр, руководство этого Зала Исцеления просто смехотворно. Цяо Байши – журавль среди кур, и это было сразу очевидно, что другие будут ему завидовать. Они даже хотели передать его Лун Чжаофэну! Похоже, что этот Зал Исцеления – место, в котором глупцы завидуют способным людям, и где не стоит задерживаться. Старейшина Шунь тихо вздохнул, его голос был мрачным: – Если бы не чудесные навыки по предсказанию старика Цянь Цзи, которые дали ему знак, что ключ к лечению твоей болезни можно отыскать в этом королевстве, то что бы нам с тобой делать в этой унылой глуши? Тем не менее, Хуан-эр, счастливо улыбнувшись, сказала: – Старейшина Шунь, прорицания всегда туманны и ненадёжны. Оно может оказаться правдой, а может и не оказаться. Зачем нам слишком беспокоиться об этом? Лучше пусть всё идёт своим чередом, и тогда судьба возьмёт своё. Кроме того, если бы мы не прибыли сюда, то дома, из-за моего больного тела, меня бы никуда не пускали и вообще бы косо поглядывали, сильно давя на меня. И хотя эта девушка улыбалась, однако, от неё ощущалось какое-то странное чувство белоснежного пиона в дымчатой клетке, а также таинственное чувство туманного колпака над прекрасным синим лотосом. Её красивые и оживлённые глаза блестели, отражая свет подобно воде, словно кристальный источник на небесах. – Хуан-эр, ты не считаешь немного странным, что Зал Исцеления недавно представил Пилюли Небесной Кармы, Пилюли Безбрежного Океана и Порошок Одного Будды? Качество и ранг этих пилюль явно превысили предел этого захолустного королевства. – Да, я тоже так считаю. Я даже получила несколько этих пилюль от Сун Тяньсина, чтобы исследовать их. И они действительно необычные. С этими пилюлями, если руководители Зала Исцеления сделают всё правильно, то они без проблем смогут доминировать над окружающими шестнадцатью королевствами. – Однако, вопрос не в том, как поступит Зал Исцеления, а откуда у них эти рецепты? Я помню, что рецепт Пилюли Небесной Кармы был передан из рук слуги семьи Цзян. – Семьи Цзян? – Хуан-эр была немного озадачена. – Да, Герцог Цзян Хань. Я порасспрашивал в округе и узнал, что с Цзян Фэном всё в порядке, он самый обычный герцог, каких множество. Однако, я также узнал кое-что странное о его сыне. Тот неподобающе вёл себя на Обряде Поклонения Небесам и был избит до смерти по приказу Восточного Лу. Но затем он начал лечить дочь Восточного Лу и диагностировал, что у неё некое Телосложение Инь. Кроме того, тот слуга Цзян Чжэн, принёсший рецепт, является личным слугой Цзян Чэня. Тебе не кажется, что слишком много странностей связаны с этим Цзян Чэнем? – Как подобные странности могут быть связаны с обычным сыном герцога? – озадаченно спросила мисс Хуан-эр. – Да, это действительно слишком странно. Я даже подозреваю, что именно он стоит за появлением Пилюли Небесной Кармы, Пилюли Безбрежного Океана и Порошка Одного Будды. Его тень виднеется за всем, что произошло недавно в Зале Исцеления. И эти внезапные изменения в столице также были вызваны этим человеком. Кроме того, этот человек может контролировать Золотых Птиц-мечей и даже убил сына Лун Чжаофэна. Чем больше Старейшина Шунь говорил, тем сильнее изумлялся. – Этот человек лишь недавно был позором всей столицы, который даже не мог пройти базовые испытания. Сколько месяцев прошло с тех пор? И теперь он мгновенно преобразился, став влиятельной фигурой, которая может своими действиями повлиять на обстановку в столице. Хуан-эр, возможно ли, что уже что-то начало сбываться? – Начало сбываться? – Хуан-эр слегка улыбнулась, – Старейшина Шунь, хочешь сказать, что предсказание Старейшины Цянь Цзи сбудется благодаря Цзян Чэню? – Всё возможно… Старейшина Шунь и сам понимал, что всё это сильно притянуто за уши. Ведь как ни посмотри, сын обычного герцога не был похож на того, кто может помочь им с их проблемой. Однако, Старейшина Шунь просто не мог сидеть сложа руки, игнорируя даже такую слабую зацепку лишь потому, что всё это мало походило на то, что они ищут. – Это наш шанс, потому я хочу встретиться с этим Цзян Чэнем, – Старейшина Шунь принял решение. В ту ночь больше никто ничего не сказал. Ранним утром следующего дня, на Зал Исцеления обрушилась одна новость, произведя эффект как от бомбы. Цяо Байши ушёл и оставил прощальное письмо Сун Тяньсину. В этом письме было сказано, что после своего ухода он больше никогда не вернётся в Зал Исцеления. Сун Тяньсин был мрачен, он прекрасно понимал, что его нерешительность сильно ранила сердце Цяо Байши. – Такое чувство, что он бежит от наказания. И если бы он был ни в чём не виноват, то зачем сбежал? – ругалась Старейшина Лань, постоянно повторяя, что она была права. – Да заткнись ты уже! – сорвался Сунь Тяньсин. Сейчас он был сильно подавлен. И у него возникло такое чувство, словно с уходом Цяо Байши, он лишился слишком многого.

После таких слов, у Цяо Байши было горько на сердце, и даже во взгляде чувствовалась горечь.

И это были его коллеги по Залу Исцеления? И это его, так называемые братья от рождения до самой смерти?

Когда Пилюля Небесной Кармы, Пилюля Безбрежного Океана и Порошок Будды были созданы и пошли в продажу, как эти люди вели? Каждый из них не мог и рта закрыть, потому что они всё время смеялись, хваля то, каким он был мудрым и выдающимся, оказав такую огромную услугу всему Залу.

Но теперь, сколько же времени прошло, что они обо всём этом забыли? Сейчас они могли легко исказить факты лишь потому, что Герцог Парящего Дракона взошёл на трон, тем самым они превратили все его предыдущие достижения в преступления.

Стоит заметить, что прибыль Зала Исцеления, полученная за эти три лекарства за последние пару месяцев, была столь велика, что равнялась их трёхлетнему доходу!

Это значит, что за короткое время прибыль Зала Исцеления увеличилась в разы!

И это даже без учёта будущих доходов, которые нетрудно представить.

Сердце Цяо Байши похолодело, когда он произнёс:

– Если вы считали, что я был неправ и ошибался, то почему раньше молчали об этом? Почему вы не были против, когда я представлял вам эти пилюли?

– Что это за отношение? Что плохого в том, что мы высказали о тебе пару слов? Ты разве не понимаешь, что сейчас наш Зал Исцеления как бельмо на глазу нового правителя? – посетовал второй мастер зала Юэ Цюнь.

Старейшина Лань, поморщившись, также высказалась:

– Значит, ты не хочешь, чтобы другие высказывались против тебя лишь потому, что ты кое-чего достиг? Я уверена, что у тебя были свои скрытые мотивы при внедрении этих пилюль.

– Скрытые мотивы?! – Цяо Байши был в бешенстве, – Разве я взял себе хоть малую часть от тех денег, которые Зал заработал на пилюлях?!

– Кто знает? – Старейшина Лань совершенно не собиралась отступать.

– Достаточно, – сказал Сун Тяньсин, хлопнув рукой по столу, когда заметил, что эти двое вот-вот забудутся в своей ругани.

В словах главного мастера зала всё ещё содержалась пугающая сила. И все остальные тут же закрыли рты, не осмеливаясь и пикнуть.

Цяо Байши встал и сложив руки, сказал:

– Главный мастер зала, я, Цяо Байши, не хочу спорить об этом. Летопись истории Зала засвидетельствует все мои заслуги и неудачи. Я возвысился благодаря вам, и я ничего не скажу против, если вы пожелаете наказать меня. Однако, эти люди… Эх. Они недостойны.

Цяо Байши также обладал высоким и непреклонным нравом. Эти люди сами ничего не сделали, но все они захотели получить свою долю, когда была выгода от его действий. А когда что-то пошло не так, они все ушли от ответственности, обвинив во всём его.

Как мог Цяо Байши стать мальчиком для битья?

Сун Тяньсин тихо вздохнул:

– Третий брат, общее положение важнее одного человека. Если бы Лун Чжаофэн не смог узурпировать трон, то наш Зал Исцеления бы совсем не боялся его статуса перового герцога. Но теперь же…

– Главный мастер зала, я предлагаю выдать Цяо Байши королю. Он ведь сообщник Цзян Чэня, если мы выдадим его королю, то это точно ослабит его гнев. Кроме того, Его Величество лишь недавно захватил эти земли. Страна ещё разрознена, и сердца людей ещё нестабильны. Есть большое количество раненых и пострадавших, потому он обязательно будет нуждаться в Зале Исцеления, – Старейшина Лань предложила радикальный метод решения сложившейся ситуации.

– Я считаю, что предложение Старейшины Лань – лучший выход, – поддакивал второй мастер зала Юэ Цюнь.

– Я согласен с этим предложением.

– И я согласен.

Подумать только, большинство из высшего руководства Зала фактически выступили за то, чтобы Цяо Байши передали королю!

– Главный мастер зала, это несправедливо! Третий мастер зала совершил настоящий подвиг во имя нашего процветания! Но все его заслуги стали преступлениями лишь из-за изменения политической ситуации?

– Чушь полная. Если он на самом деле хочет нам процветания, то сейчас Зал нуждается в нём как никогда. И жертва ради сохранения всего Зала – самое большое достижение из возможных.

– Верно, если хотите поговорить о подвигах, то избавление Зала от надвигающейся опасности – достойный подвиг.

Эти люди были воистину бессовестными. Даже Главный мастер зала Сун Тяньсин ощутил неловкость от этих наглых слов.

В то время, как эти высшие руководители беспрерывно спорили между собой, раздался низкий голос:

– Ссора между братьями одной семьи в столь позднее время, да ещё и столь энергичная? Как вообще можно уснуть в таком месте?

Это был голос пожилого человека, однако, от него исходила сила, которая вызывала уважение у других.

– Старейшина Шунь пришёл? – один из старейшин был поражён.

Старейшина Шунь был лишь внешним экспертом, временно поселившимся в Зале Исцеления, но его положение в Зале было высоким и почитаемым. Даже сам Главный мастер зала Сун Тяньсин относился к нему с огромным уважением.

Когда Цзян Чжэн передал рецепт Пилюли Небесной Кармы Цяо Байши, все руководители не смогли прийти к однозначному решению. Цяо Байши смог принять окончательное решение лишь после подтверждения от Старейшины Шуня.

Сун Тяньсин смущённо улыбнулся и извинился:

– Мы глубоко сожалеем, что потревожили ваш покой, Старейшина Шунь. Просто в столице переменился ветер и нашему Залу срочно нужно было обсудить наши дальнейшие действия.

– Что-что? Хотите обсудить, как отказаться от единственного талантливого человека во всём Зале, чтобы ослабить гнев нового короля? – саркастически спросил Старейшина Шунь, его голос был полон презрения.

Те руководители, которые хотели сдать Цяо Байши, сейчас выглядели тревожно, они были возмущены, но не решались озвучить свои мысли.

– Сун Тяньсин, мою внучку и меня не волнуют ваши внутренние дела. Однако, Хуан-эр и я – мы оба утвердили Пилюлю Небесной Кармы. Если вы считаете, что Цяо Байши действовал неправильно, то это также значит, что мы тоже были неправы.

– Нет, что вы, всё вовсе не так, – Сун Тяньсин больше других понимал, какой силой обладает Старейшина Шунь.

– Если всё не так, то чего тут обсуждать? Перемены в столице? Вы думаете, что всё кончено лишь из-за того, что Лун Чжаофэн взошёл на трон?

Слова Старейшины Шуня всех ошарашили.

Сун Тяньсин собрал всё своё мужество, чтобы спросить:

– Старейшина Шунь, мы все глупые слепцы. Неужели Старейшина Шунь считает, что предвидятся ещё перемены во власти? Кто же ещё в королевстве может соперничать по силе с семьёй Лун?

– Эх. Меня не волнуют эти глупые вопросы о смене власти. Я скажу лишь одно, Цяо Байши трогать нельзя. Все, кто пойдут против него, пойдут и против меня.

Закончив эту фразу, Старейшина Шунь сохранял молчание. Он больше ничего не говорил, независимо от того, сколько бы Сун Тяньсин не расспрашивал его.

Прежде всего, сам Сун Тяньсин не хотел наказывать Цяо Байши. Ведь, как никак, Цяо Байши был его драгоценным подчинённым, которого он лично обучал. Он недавно колебался ради выгоды Зала, но, безусловно, это не были его истинные намерения.

И тогда он воспользовался текущим положением, чтобы найти выход из сложившийся ситуации.

– Хорошо, Старейшина Шунь сказал своё слово, и все мы знаем, что среди нас нет никого прозорливее Старейшины Шуня. Поскольку в столице всё улеглось, даже если семья Лун захочет разобраться с нами, пока что они не будут ничего предпринимать в отношении нашего Зала.

Цяо Байши чувствовал себя подавленным, но продолжал молчать. Сейчас он чувствовал пустоту внутри себя. Подумать только, несмотря на то, что он посвятил всю свою жизнь Залу Исцеления, ему, для спасения своей жизни, понадобился посторонний эксперт, с которым он обычно даже не пересекался.

«У меня больше нет причин оставаться в Зале Исцеления…» – подумал Цяо Байши и вспомнил о Цзян Чэне, об этом таинственным и благородным юном господине, и на душе у него сразу потеплело.

Цяо Байши ощущал, что по сравнению с его уважаемым учителем Цзян Чэнем, все эти коллеги были столь мерзкими и отвратительными, словно опарыши.

Спустя время, в другой комнате Зала Исцеления, девушка, одетая в зелёное, сидела под единственным фонарём. Её лицо было столь потрясающе красивым, словно сам бессмертный снизошёл до царства смертных.

– Старейшина Су, очень редко можно увидеть тебя таким злым, – девушка вяло играла с фитилём фонаря, и следы беспокойства появились на её лице между бровей, благодаря чему её лицо стало выглядеть ещё чудеснее при свете фонаря.

– Хе-хе, Хуан-эр, руководство этого Зала Исцеления просто смехотворно. Цяо Байши – журавль среди кур, и это было сразу очевидно, что другие будут ему завидовать. Они даже хотели передать его Лун Чжаофэну! Похоже, что этот Зал Исцеления – место, в котором глупцы завидуют способным людям, и где не стоит задерживаться.

Старейшина Шунь тихо вздохнул, его голос был мрачным:

– Если бы не чудесные навыки по предсказанию старика Цянь Цзи, которые дали ему знак, что ключ к лечению твоей болезни можно отыскать в этом королевстве, то что бы нам с тобой делать в этой унылой глуши?

Тем не менее, Хуан-эр, счастливо улыбнувшись, сказала:

– Старейшина Шунь, прорицания всегда туманны и ненадёжны. Оно может оказаться правдой, а может и не оказаться. Зачем нам слишком беспокоиться об этом? Лучше пусть всё идёт своим чередом, и тогда судьба возьмёт своё. Кроме того, если бы мы не прибыли сюда, то дома, из-за моего больного тела, меня бы никуда не пускали и вообще бы косо поглядывали, сильно давя на меня.

И хотя эта девушка улыбалась, однако, от неё ощущалось какое-то странное чувство белоснежного пиона в дымчатой клетке, а также таинственное чувство туманного колпака над прекрасным синим лотосом. Её красивые и оживлённые глаза блестели, отражая свет подобно воде, словно кристальный источник на небесах.

– Хуан-эр, ты не считаешь немного странным, что Зал Исцеления недавно представил Пилюли Небесной Кармы, Пилюли Безбрежного Океана и Порошок Одного Будды? Качество и ранг этих пилюль явно превысили предел этого захолустного королевства.

– Да, я тоже так считаю. Я даже получила несколько этих пилюль от Сун Тяньсина, чтобы исследовать их. И они действительно необычные. С этими пилюлями, если руководители Зала Исцеления сделают всё правильно, то они без проблем смогут доминировать над окружающими шестнадцатью королевствами.

– Однако, вопрос не в том, как поступит Зал Исцеления, а откуда у них эти рецепты? Я помню, что рецепт Пилюли Небесной Кармы был передан из рук слуги семьи Цзян.

– Семьи Цзян? – Хуан-эр была немного озадачена.

– Да, Герцог Цзян Хань. Я порасспрашивал в округе и узнал, что с Цзян Фэном всё в порядке, он самый обычный герцог, каких множество. Однако, я также узнал кое-что странное о его сыне. Тот неподобающе вёл себя на Обряде Поклонения Небесам и был избит до смерти по приказу Восточного Лу. Но затем он начал лечить дочь Восточного Лу и диагностировал, что у неё некое Телосложение Инь. Кроме того, тот слуга Цзян Чжэн, принёсший рецепт, является личным слугой Цзян Чэня. Тебе не кажется, что слишком много странностей связаны с этим Цзян Чэнем?

– Как подобные странности могут быть связаны с обычным сыном герцога? – озадаченно спросила мисс Хуан-эр.

– Да, это действительно слишком странно. Я даже подозреваю, что именно он стоит за появлением Пилюли Небесной Кармы, Пилюли Безбрежного Океана и Порошка Одного Будды. Его тень виднеется за всем, что произошло недавно в Зале Исцеления. И эти внезапные изменения в столице также были вызваны этим человеком. Кроме того, этот человек может контролировать Золотых Птиц-мечей и даже убил сына Лун Чжаофэна.

Чем больше Старейшина Шунь говорил, тем сильнее изумлялся.

– Этот человек лишь недавно был позором всей столицы, который даже не мог пройти базовые испытания. Сколько месяцев прошло с тех пор? И теперь он мгновенно преобразился, став влиятельной фигурой, которая может своими действиями повлиять на обстановку в столице. Хуан-эр, возможно ли, что уже что-то начало сбываться?

– Начало сбываться? – Хуан-эр слегка улыбнулась, – Старейшина Шунь, хочешь сказать, что предсказание Старейшины Цянь Цзи сбудется благодаря Цзян Чэню?

– Всё возможно…

Старейшина Шунь и сам понимал, что всё это сильно притянуто за уши. Ведь как ни посмотри, сын обычного герцога не был похож на того, кто может помочь им с их проблемой.

Однако, Старейшина Шунь просто не мог сидеть сложа руки, игнорируя даже такую слабую зацепку лишь потому, что всё это мало походило на то, что они ищут.

– Это наш шанс, потому я хочу встретиться с этим Цзян Чэнем, – Старейшина Шунь принял решение.

В ту ночь больше никто ничего не сказал.

Ранним утром следующего дня, на Зал Исцеления обрушилась одна новость, произведя эффект как от бомбы. Цяо Байши ушёл и оставил прощальное письмо Сун Тяньсину. В этом письме было сказано, что после своего ухода он больше никогда не вернётся в Зал Исцеления.

Сун Тяньсин был мрачен, он прекрасно понимал, что его нерешительность сильно ранила сердце Цяо Байши.

– Такое чувство, что он бежит от наказания. И если бы он был ни в чём не виноват, то зачем сбежал? – ругалась Старейшина Лань, постоянно повторяя, что она была права.

– Да заткнись ты уже! – сорвался Сунь Тяньсин. Сейчас он был сильно подавлен. И у него возникло такое чувство, словно с уходом Цяо Байши, он лишился слишком многого.

Предыдущая глава
Назад
Следующая глава
Сообщить об ошибке
<<<