X
X
Глава - 74:
Предыдущая глава
Eng
Следующая глава
Однако было несколько проблем; две семьи были связаны обязательствами... Чувства Гуан Куинхана также должны были быть приняты во внимание. Кроме того, необходимо рассмотреть общую связь и альянс двух семей. Было ли наказание Гуан Куинью более важным, чем судьба двух семей? Естественно, общая ситуация будет иметь приоритет! Гуан Куинхан, естественно, обрадовалась, так как ситуация не только была решена, но и наилучшим возможным завершением. Поэтому она склонила голову перед своим отцом и Цзюнь Вуй за то, что они позволили ей вмешаться в ситуацию, а также, чтобы дать понять, что она была смущена действиями брата. Однако она была очень удивлена поступком Цзюнь Мосе; она ожидала, что это он спровоцировал её брата и была ещё более удивлена, услышав, что Мосе решил великодушно игнорировать спор, хотя Гуан Куинью угрожал убить его! Ей никогда не приходило в голову, что её шурин сможет быть таким приятным и принять такое зрелое решение перед лицом такой ситуации; репутация Мосе в её глазах явно выросла! – Спасибо за ваше великодушие, Третий Юный Господин! – сказал Гуан Донглю очень искренне и с благодарностью. Будучи главой своей семьи, он знал, что сейчас лучше всего устранить любой гнев, который всё ещё может задерживаться в их сердцах! Затем он обернулся и прогремел: – Вы, двое маленьких пиздюков, вернётесь в свои комнаты прямо сейчас! И молитесь, чтобы я не вернулся в ближайшее время, иначе, если я увижу вас, я разорву вам хлебальники на британский флаг! Глаза Цзюнь Вуй отразили его желание сказать что-то, но он закрыл рот. Двое братьев Гуан склонили голову и вышли. Цзюнь Мосе ясно видел лицо Гуан Куинбо, когда он вышел из зала, и он заметил слабый след улыбки на нём... Гуан Куинхан немного поколебалась, а затем позвала двух слуг и попросила их накрыть обед своим братьям в их комнатах. Независимо от их недостатков, они всё ещё были её братьями... – Брат Гуан! – Цзюнь Вуй поднял свой взгляд и устремил свои холодные глаза на Гуан Донглю, но его глаза не были в полной мере способны скрыть слабую боль, которую он испытывал в его сердце: – Я бы не хотел комментировать инцидент, который только что состоялся между молодым поколением наших семей на этот раз. Но, если что-то подобное произойдёт снова, тогда, пожалуйста, не обвиняй меня, если я в своих действиях не буду учитывать дружбу между нашими семьями, и приму надлежащие меры! – Брат Цзюнь, пожалуйста, будь уверен, что такой позорный инцидент никогда больше не повторится; и если это когда-нибудь случится, я лично отрублю голову преступнику! Лицо Гуан Донглю явно выражало серьёзность его слов, так как он знал, что семья Цзюнь сегодня была уже более чем снисходительна. Однако ему всё ещё стыдно было знать, что его собственный второй сын сделал такое постыдное дело, как налаживание отношений с проституткой, и прекрасно понимал, что эта ситуация может легко превратиться в крупный скандал перед миром. – Я доверяю тебе, брат, и я полагаю, что ты тоже мне доверяешь, – пальцы Цзюнь Вуй задумчиво поглаживали одеяло на ногах, и он медленно продолжал. – Я думаю, что мы должны забыть этот инцидент, но, возвращаясь к Куинхан – я надеюсь, что мой брат будет честным и сообщит мне правду о том, что стоит за расторжением этой помолвки! Гуан Донглю собирался ответить, но Цзюнь Вуй прервал его. Он слегка покачал головой и спокойно сказал: – Мы с тобой оба знаем, что обе семьи очень обрадовались перспективам этого брака и твёрдо верили в то, что это предназначено Небесами. Тем не менее, безвременная смерть Мо Ю, изменила наши планы на корню, и семья Цзюнь согласилась разорвать помолвку, так как это было в интересах Куинхан, и мы хотели видеть её счастливой и процветающей. Однако, поскольку Куинхан сама настаивала на том, чтобы сохранить помолвку, семья Цзюнь согласилась временно приютить её, чтобы утешить её горе. Но это соглашение было временным, поскольку эта помолвка должна была быть разорвана рано или поздно; обеим семьям было понятно это. Мы все просто ждали, пока не попадётся удачный жених для Куинхан. Поэтому ваше прибытие в город, чтобы забрать её обратно, кажется нам немного странным, – Цзюнь Вуй сжал губы, и на его лице появились жёсткие линии. – Что случилось? Если вы всё ещё хотите, чтобы моя семья оставалась вам друзьями – пожалуйста, скажи нам. Если не захочешь излагать причину – я всё равно позволю тебе вернуть дочь! Но я разорву все связи между нашими семьями навсегда! Из слов Цзюнь Вуй было очевидно, что у него не было настроения проявлять снисходительность в этом вопросе. Гуан Донглю долго смотрел на Цзюнь Вуй, затем вздохнул и склонился в поклоне, когда начал говорить полушёпотом: – Брат Цзюнь, это дело... на самом деле... Я не могу сказать вам правду... но я очень хочу, чтобы вы знали, что я очень благодарен за вашу щедрость и поддержку... – Цзюнь Вуй рядом с тобой; так чего же ты боишься? – лицо Цзюнь Вуй было непроницаемо, как стена. – Есть ли сила в этом мире, которая может отнять нашу дочь? Против желания семей Гуан и Цзюнь, когда мы едины? – Это сама девушка, – Гуан Донглю вздохнул, беспомощно глядя на Гуан Куинхан. – А? Папа, как это может быть моим собственным делом? – лицо Гуан Куинхан вспыхнуло от гнева, когда она яростно уставилась на отца. – Как ты можешь так говорить? Как ты можешь так говорить о своей дочери? Ты пытаешься сказать, что я умышленно привлекала интерес противоположного пола? Не обвиняй меня в действиях моих двух братьев! – Куинхан, ты помнишь, когда отправлялась навестить могилу Мо Ю, чтобы выразить своё уважение... около полугода назад? – Гуан Донглю снова вздохнул. – Там ты, должно быть, встретила зеленоволосого скрытного мальчика, верно? – Это о нём? – она вдруг вспомнила юношу с зелёными волосами, который бегал за ней всё это путешествие взад-вперёд. Сначала юноша вёл себя очень странно и позже исчез. Тем не менее, она всё ещё могла вспомнить последние слова, которые мальчик произнёс перед уходом: "меня не волнует, кто вы, не заботит ваша личность или статус, но однажды ты станешь моей женщиной! Ха-ха-ха!" Высокомерный смех этого мальчика начал звенеть в ушах Гуан Куинхан, почти как будто он всё ещё смеялся ей в лицо, и выражение лица её внезапно выразило крайнее отвращение: – Этот человек был негодяем! – Был этот человек негодяем или нет, он носит фамилию Ли, – Гуан Донглю выдавил горькую улыбку. – Он единственный сын единственного лидера Ли Юэ Тянь... Ли Дэн Юнь! Он также является единственным наследником усадьбы Тянь Нань Сюэ Хун! Это предложение взорвалось интенсивностью бомбы. Зал затих на секунду; даже звук падающей иглы можно было услышать очень чётко. Если бы она упала, конечно. Ли Юэ Тянь был одним из величайших экспертов и был признан вторым самым сильным человеком во всем мире; даже Одинокий Сокол не годился ему и в подмётки. Ли Дэн Юнь расспрашивал о личности Куинхан и немедленно отправил записку в семью Гуан, заявив, что если мы не отправим её к нему... то он уничтожит семейство Гуан... и семью Цзюнь! – утешающая манера речи Гуан Донглю отчётливо выражала его смирение и полную беспомощность. Усадьба Тянь Нань Сюэ Хун была почти такой же сильной, как и Город Серебряного Шторма! Эти две таинственные силы рассматривались почти на одном уровне друг с другом в настоящее время... Город Серебряного Шторма и поместье Тянь Нань Сюэ Хун! Этот стиль действия всегда был "торговой маркой" Ли Юэ Тянь и усадьбы Сюэ Хун! Они никогда не считаются с мнением тех, кто слабее их. Они возьмут всё, что им нужно... при необходимости, силой! Лицо Гуан Куинхан мгновенно побледнело от ужаса! Этот негодяй оказался Ли Дэн Юнь! Единственный наследник и хозяин поместья Сюэ Хун! Возможно, это не так, но он определенно поддерживает Ли Юэ Тянь и поместье Сюэ Хун! Забудьте о Гуан и Цзюнь, даже вся империя Тянсян не сможет позволить себе спровоцировать такую огромную силу... Так вот… – Ха-ха, сколько лет Ли Юэ Тянь? Если у меня всё правильно, то ему должно быть около ста лет, верно? Даже тогда, он всё ещё на самом деле достаточно функционален, чтобы произвести двадцатилетнего сына? – лицо Мосе скривилось в смешной улыбке. – Значит, ему, должно быть, по крайней мере, около восьмидесяти, когда он стал отцом? Я действительно восхищаюсь этим старикашкой, о, я действительно восхищаюсь им! Я решил! Ли Юэ Тянь – мой кумир! Цзюнь Мосе прибыл в этот мир менее полугода назад... – Мосе, ты находишь эту проблему забавной? – Цзюнь Вуй поднял брови, несколько разочаровавшись в своём племяннике. Этот вопрос касался выживания двух крупных семей, а Мосе смеялся, как невежественный дурак! – Смешно, очень смешно! – Цзюнь Мосе обернулся, чтобы посмотреть на Гуан Донглю и ухмыльнулся. – Я нахожу, что рассказы о Ли Юэ Тянь и Сюэ Хун смешны, но я нахожу ещё более смешным только предложение о свадьбе! Уже забыли о том, как уважать репутацию и честность Куинхан? Вы на самом деле рассматриваете вашу дочь как товар для торговли? Или, точнее, для обмена? Лишь невинность и счастье одной простой женщины в обмен на выживание и процветание тысяч последователей вашей семьи... Очень экономно, правда? – Мосе холодно рассмеялся. – Я тоже не хочу этого делать! Куинхан – моя собственная дочь, а у меня есть только одна дочь! Я не хочу этого делать! – Гуан Донглю сердито посмотрел на Цзюнь Мосе. – Но этот вопрос касается жизни более тысячи людей! Думаешь ли ты, что я могу оправдать жертву тысячи людей... просто чтобы моя дочь была в безопасности ненадолго? Ты не знаешь силу и могущество усадьбы Сюэ Хун! – Если вы действительно приговорите её к пожизненному блуду и оскорблениям, тогда вы действительно сможете выжить спокойно?! Неужели вы сможете "процветать" с таким позором? Неужели вы сможете поднять голову, зная, что цену вашего благополучия выплачивает ваша дочь... каждый день её жизни... до тех пор, пока она сможет жить? Цзюнь Мосе, наконец, больше не мог сдержаться; он чувствовал, что вся эта ситуация была абсолютно смешной: – Разве тебе не пришло в голову, что цену за выживание твоей семьи не должна платить она? Какое у тебя есть право обменять её жизнь и счастье на твою безопасность и процветание? Я искренне не знаю, есть ли у тебя хоть одна ниточка стыда в вашей душе! Люди умирают с самого начала времени; это всё, что они делаю – они умирают! Они рождаются, а потом все они умирают! Но разве выживание в позоре не опозорит твоё сердце? Ты действительно думаешь, что горящие благовония на твоей могиле доставят тебе спокойствие на небесах? Цзюнь Мосе сплюнул на пол: – А какие дети будут сжигать эти ароматические палочки в твою память? Только кучка мужиков и баб, которые были воспитаны в бесстыдстве такого отвратительного преступления; люди без совести и чести! Ты на самом деле прибег к принятию такого безответственного решения, чтобы ты мог физически существовать в этом мире? Какая это дерьмовая идея! – Мосе! – Цзюнь Вуй выкрикнул. – Не будь таким самонадеянным! – хотя он кричал, чтобы остановить проклятие Цзюнь Мосе, он не предпринял никаких усилий, чтобы скрыть признательность, которую его глаза проявили столь же громко, но молчаливо! Хотя его племянник слишком сильно перегнул, но его возражение завоевало большую благодарность от Цзюнь Вуй! Что такое мужчина? Вот он! Бесстыдное поведение человека в мирное время недостаточно, чтобы определить человека, но когда дело доходит до принципа... Настоящий мужчина – тот, кто скорее сломается, чем согнётся! Выживание и слава человека никогда не должны полагаться на продажу и торговлю слабыми; особенно женщинами! Это принципиально! Это не только вопрос принципа, но и чести! Лучше умереть с честью, чем жить с сожалением! Это то, что делает настоящий мужчина!

Однако было несколько проблем; две семьи были связаны обязательствами... Чувства Гуан Куинхана также должны были быть приняты во внимание. Кроме того, необходимо рассмотреть общую связь и альянс двух семей. Было ли наказание Гуан Куинью более важным, чем судьба двух семей?

Естественно, общая ситуация будет иметь приоритет!

Гуан Куинхан, естественно, обрадовалась, так как ситуация не только была решена, но и наилучшим возможным завершением. Поэтому она склонила голову перед своим отцом и Цзюнь Вуй за то, что они позволили ей вмешаться в ситуацию, а также, чтобы дать понять, что она была смущена действиями брата. Однако она была очень удивлена поступком Цзюнь Мосе; она ожидала, что это он спровоцировал её брата и была ещё более удивлена, услышав, что Мосе решил великодушно игнорировать спор, хотя Гуан Куинью угрожал убить его!

Ей никогда не приходило в голову, что её шурин сможет быть таким приятным и принять такое зрелое решение перед лицом такой ситуации; репутация Мосе в её глазах явно выросла!

– Спасибо за ваше великодушие, Третий Юный Господин! – сказал Гуан Донглю очень искренне и с благодарностью. Будучи главой своей семьи, он знал, что сейчас лучше всего устранить любой гнев, который всё ещё может задерживаться в их сердцах!

Затем он обернулся и прогремел: – Вы, двое маленьких пиздюков, вернётесь в свои комнаты прямо сейчас! И молитесь, чтобы я не вернулся в ближайшее время, иначе, если я увижу вас, я разорву вам хлебальники на британский флаг!

Глаза Цзюнь Вуй отразили его желание сказать что-то, но он закрыл рот. Двое братьев Гуан склонили голову и вышли. Цзюнь Мосе ясно видел лицо Гуан Куинбо, когда он вышел из зала, и он заметил слабый след улыбки на нём...

Гуан Куинхан немного поколебалась, а затем позвала двух слуг и попросила их накрыть обед своим братьям в их комнатах. Независимо от их недостатков, они всё ещё были её братьями...

– Брат Гуан! – Цзюнь Вуй поднял свой взгляд и устремил свои холодные глаза на Гуан Донглю, но его глаза не были в полной мере способны скрыть слабую боль, которую он испытывал в его сердце: – Я бы не хотел комментировать инцидент, который только что состоялся между молодым поколением наших семей на этот раз. Но, если что-то подобное произойдёт снова, тогда, пожалуйста, не обвиняй меня, если я в своих действиях не буду учитывать дружбу между нашими семьями, и приму надлежащие меры!

– Брат Цзюнь, пожалуйста, будь уверен, что такой позорный инцидент никогда больше не повторится; и если это когда-нибудь случится, я лично отрублю голову преступнику!

Лицо Гуан Донглю явно выражало серьёзность его слов, так как он знал, что семья Цзюнь сегодня была уже более чем снисходительна. Однако ему всё ещё стыдно было знать, что его собственный второй сын сделал такое постыдное дело, как налаживание отношений с проституткой, и прекрасно понимал, что эта ситуация может легко превратиться в крупный скандал перед миром.

– Я доверяю тебе, брат, и я полагаю, что ты тоже мне доверяешь, – пальцы Цзюнь Вуй задумчиво поглаживали одеяло на ногах, и он медленно продолжал. – Я думаю, что мы должны забыть этот инцидент, но, возвращаясь к Куинхан – я надеюсь, что мой брат будет честным и сообщит мне правду о том, что стоит за расторжением этой помолвки!

Гуан Донглю собирался ответить, но Цзюнь Вуй прервал его.

Он слегка покачал головой и спокойно сказал: – Мы с тобой оба знаем, что обе семьи очень обрадовались перспективам этого брака и твёрдо верили в то, что это предназначено Небесами. Тем не менее, безвременная смерть Мо Ю, изменила наши планы на корню, и семья Цзюнь согласилась разорвать помолвку, так как это было в интересах Куинхан, и мы хотели видеть её счастливой и процветающей. Однако, поскольку Куинхан сама настаивала на том, чтобы сохранить помолвку, семья Цзюнь согласилась временно приютить её, чтобы утешить её горе. Но это соглашение было временным, поскольку эта помолвка должна была быть разорвана рано или поздно; обеим семьям было понятно это. Мы все просто ждали, пока не попадётся удачный жених для Куинхан.

Поэтому ваше прибытие в город, чтобы забрать её обратно, кажется нам немного странным, – Цзюнь Вуй сжал губы, и на его лице появились жёсткие линии. – Что случилось? Если вы всё ещё хотите, чтобы моя семья оставалась вам друзьями – пожалуйста, скажи нам. Если не захочешь излагать причину – я всё равно позволю тебе вернуть дочь! Но я разорву все связи между нашими семьями навсегда!

Из слов Цзюнь Вуй было очевидно, что у него не было настроения проявлять снисходительность в этом вопросе.

Гуан Донглю долго смотрел на Цзюнь Вуй, затем вздохнул и склонился в поклоне, когда начал говорить полушёпотом: – Брат Цзюнь, это дело... на самом деле... Я не могу сказать вам правду... но я очень хочу, чтобы вы знали, что я очень благодарен за вашу щедрость и поддержку...

– Цзюнь Вуй рядом с тобой; так чего же ты боишься? – лицо Цзюнь Вуй было непроницаемо, как стена. – Есть ли сила в этом мире, которая может отнять нашу дочь? Против желания семей Гуан и Цзюнь, когда мы едины?

– Это сама девушка, – Гуан Донглю вздохнул, беспомощно глядя на Гуан Куинхан.

– А? Папа, как это может быть моим собственным делом? – лицо Гуан Куинхан вспыхнуло от гнева, когда она яростно уставилась на отца. – Как ты можешь так говорить? Как ты можешь так говорить о своей дочери? Ты пытаешься сказать, что я умышленно привлекала интерес противоположного пола? Не обвиняй меня в действиях моих двух братьев!

– Куинхан, ты помнишь, когда отправлялась навестить могилу Мо Ю, чтобы выразить своё уважение... около полугода назад? – Гуан Донглю снова вздохнул. – Там ты, должно быть, встретила зеленоволосого скрытного мальчика, верно?

– Это о нём? – она вдруг вспомнила юношу с зелёными волосами, который бегал за ней всё это путешествие взад-вперёд. Сначала юноша вёл себя очень странно и позже исчез. Тем не менее, она всё ещё могла вспомнить последние слова, которые мальчик произнёс перед уходом: "меня не волнует, кто вы, не заботит ваша личность или статус, но однажды ты станешь моей женщиной! Ха-ха-ха!"

Высокомерный смех этого мальчика начал звенеть в ушах Гуан Куинхан, почти как будто он всё ещё смеялся ей в лицо, и выражение лица её внезапно выразило крайнее отвращение: – Этот человек был негодяем!

– Был этот человек негодяем или нет, он носит фамилию Ли, – Гуан Донглю выдавил горькую улыбку. – Он единственный сын единственного лидера Ли Юэ Тянь... Ли Дэн Юнь! Он также является единственным наследником усадьбы Тянь Нань Сюэ Хун!

Это предложение взорвалось интенсивностью бомбы. Зал затих на секунду; даже звук падающей иглы можно было услышать очень чётко. Если бы она упала, конечно.

Ли Юэ Тянь был одним из величайших экспертов и был признан вторым самым сильным человеком во всем мире; даже Одинокий Сокол не годился ему и в подмётки.

Ли Дэн Юнь расспрашивал о личности Куинхан и немедленно отправил записку в семью Гуан, заявив, что если мы не отправим её к нему... то он уничтожит семейство Гуан... и семью Цзюнь! – утешающая манера речи Гуан Донглю отчётливо выражала его смирение и полную беспомощность.

Усадьба Тянь Нань Сюэ Хун была почти такой же сильной, как и Город Серебряного Шторма!

Эти две таинственные силы рассматривались почти на одном уровне друг с другом в настоящее время... Город Серебряного Шторма и поместье Тянь Нань Сюэ Хун!

Этот стиль действия всегда был "торговой маркой" Ли Юэ Тянь и усадьбы Сюэ Хун! Они никогда не считаются с мнением тех, кто слабее их. Они возьмут всё, что им нужно... при необходимости, силой!

Лицо Гуан Куинхан мгновенно побледнело от ужаса!

Этот негодяй оказался Ли Дэн Юнь! Единственный наследник и хозяин поместья Сюэ Хун! Возможно, это не так, но он определенно поддерживает Ли Юэ Тянь и поместье Сюэ Хун! Забудьте о Гуан и Цзюнь, даже вся империя Тянсян не сможет позволить себе спровоцировать такую огромную силу...

Так вот…

– Ха-ха, сколько лет Ли Юэ Тянь? Если у меня всё правильно, то ему должно быть около ста лет, верно? Даже тогда, он всё ещё на самом деле достаточно функционален, чтобы произвести двадцатилетнего сына? – лицо Мосе скривилось в смешной улыбке. – Значит, ему, должно быть, по крайней мере, около восьмидесяти, когда он стал отцом? Я действительно восхищаюсь этим старикашкой, о, я действительно восхищаюсь им! Я решил! Ли Юэ Тянь – мой кумир!

Цзюнь Мосе прибыл в этот мир менее полугода назад...

– Мосе, ты находишь эту проблему забавной? – Цзюнь Вуй поднял брови, несколько разочаровавшись в своём племяннике. Этот вопрос касался выживания двух крупных семей, а Мосе смеялся, как невежественный дурак!

– Смешно, очень смешно! – Цзюнь Мосе обернулся, чтобы посмотреть на Гуан Донглю и ухмыльнулся. – Я нахожу, что рассказы о Ли Юэ Тянь и Сюэ Хун смешны, но я нахожу ещё более смешным только предложение о свадьбе! Уже забыли о том, как уважать репутацию и честность Куинхан? Вы на самом деле рассматриваете вашу дочь как товар для торговли? Или, точнее, для обмена?

Лишь невинность и счастье одной простой женщины в обмен на выживание и процветание тысяч последователей вашей семьи... Очень экономно, правда? – Мосе холодно рассмеялся.

– Я тоже не хочу этого делать! Куинхан – моя собственная дочь, а у меня есть только одна дочь! Я не хочу этого делать! – Гуан Донглю сердито посмотрел на Цзюнь Мосе. – Но этот вопрос касается жизни более тысячи людей! Думаешь ли ты, что я могу оправдать жертву тысячи людей... просто чтобы моя дочь была в безопасности ненадолго? Ты не знаешь силу и могущество усадьбы Сюэ Хун!

– Если вы действительно приговорите её к пожизненному блуду и оскорблениям, тогда вы действительно сможете выжить спокойно?! Неужели вы сможете "процветать" с таким позором? Неужели вы сможете поднять голову, зная, что цену вашего благополучия выплачивает ваша дочь... каждый день её жизни... до тех пор, пока она сможет жить?

Цзюнь Мосе, наконец, больше не мог сдержаться; он чувствовал, что вся эта ситуация была абсолютно смешной: – Разве тебе не пришло в голову, что цену за выживание твоей семьи не должна платить она? Какое у тебя есть право обменять её жизнь и счастье на твою безопасность и процветание? Я искренне не знаю, есть ли у тебя хоть одна ниточка стыда в вашей душе!

Люди умирают с самого начала времени; это всё, что они делаю – они умирают! Они рождаются, а потом все они умирают! Но разве выживание в позоре не опозорит твоё сердце? Ты действительно думаешь, что горящие благовония на твоей могиле доставят тебе спокойствие на небесах?

Цзюнь Мосе сплюнул на пол: – А какие дети будут сжигать эти ароматические палочки в твою память? Только кучка мужиков и баб, которые были воспитаны в бесстыдстве такого отвратительного преступления; люди без совести и чести! Ты на самом деле прибег к принятию такого безответственного решения, чтобы ты мог физически существовать в этом мире? Какая это дерьмовая идея!

– Мосе! – Цзюнь Вуй выкрикнул. – Не будь таким самонадеянным! – хотя он кричал, чтобы остановить проклятие Цзюнь Мосе, он не предпринял никаких усилий, чтобы скрыть признательность, которую его глаза проявили столь же громко, но молчаливо! Хотя его племянник слишком сильно перегнул, но его возражение завоевало большую благодарность от Цзюнь Вуй!

Что такое мужчина? Вот он!

Бесстыдное поведение человека в мирное время недостаточно, чтобы определить человека, но когда дело доходит до принципа... Настоящий мужчина – тот, кто скорее сломается, чем согнётся!

Выживание и слава человека никогда не должны полагаться на продажу и торговлю слабыми; особенно женщинами! Это принципиально! Это не только вопрос принципа, но и чести! Лучше умереть с честью, чем жить с сожалением!

Это то, что делает настоящий мужчина!

Предыдущая глава
Назад
Следующая глава
Сообщить об ошибке
<<<